Пьянеть в озерах глаз, как будто нет давно Шута, что черноту и грязь фонарной сажи Движением руки преображал в плюмажи: Я в парусиновой стене прорвал окно!
      Из омута измен не выплыть, и смешно, Что Гамлета тоска, всегда одна и та же, Сметет мой зыбкий склеп, — навек исчезнув даже, В исконной чистоте я опущусь на дно.
      Но вот под кулаком запела медь кимвала И наготу мою жемчужную сковала: Внезапный блеск, искрясь, лицо мне опалил.
      Как мог я не понять — полночный ужас кожи! — Что смытый ледяной водою слой белил, Неблагодарному, мне был всего дороже!
      Сквозь кружевное полотно Проникла бледность восковая, Кощунственно приоткрывая Кровать, которой нет давно.
      Здесь два сомнения в одно Игра сплетает роковая, Но, ветхий саван развевая, Рассвет врывается в окно,
      Где в усыпленной позолоте Порозовевшей полой плоти Тоскует лютня в полумгле
      И легкой музыкой видений На миг является в стекле Дитя несбывшихся рождений.
      Перевод Романа Дубровкина